Количество юристов

Сколько зарабатывают партнеры и юристы ведущих юрфирм Украины

Все большее количество участников рынка юридических услуг декларируют выплату исключительно «белых» зарплат, но при этом далеко не все готовы раскрывать информацию об уровне доходов своих юристов, а тем более партнеров.

Подводя итог 2017 года, можем отметить, что уровень доходов юристов в целом увеличился, но по-прежнему варьируется в очень широком диапазоне. Даже в фирмах одного уровня возможны ситуации, когда заявленный доход партнера одной юрфирмы ниже зарплаты старших юристов в другой. Более того, в некоторых юрфирмах заработки юристов формально одного уровня могут отличаться, причем значительно.

К примеру, уровень доходов партнера крупной столичной юрфирмы начинается с суммы, эквивалентной 2 тыс. долл. США, среднее значение в данной группе почти в пять раз больше, а максимальный заявленный уровень дохода партнера такой юрфимы — в среднем 45 тыс. долл. США в месяц. На региональном уровне неоднородность рынка еще более заметна: с одной стороны, респондентами указываются суммы дохода партнеров, которые ниже зарплат юристов в других юрфирмах соответствующего города, а с другой — доходы партнеров юрфирм — региональных лидеров сопоставимы с заработками партнеров в крупном столичном юрбизнесе, а иногда и выше их.

Подробней о доходах украинских юристов читайте в статье Алексея Насадюка «Расчетный счет» в ЮП № 3 от 16 января 2017 года.

Количество и качество юристов в России

Развал Советского Союза, формирование правового государства и восстановление рыночных отношений с появлением частной собственности в России сделало очень востребованной профессию юриста. Это привело к тому, что в одночасье на пустом месте как грибы после дождя в начале девяностых годов прошлого века стали вырастать сотни и сотни юридических вузов. К юридическим знаниям потянулись не только вчерашние выпускники школ, но и миллионы умудренных жизненным опытом граждан, уже имеющих высшее образование. Роль государства в этом социально значимом процессе в те годы в значительной степени сводилась к формальной выдаче чиновниками лицензий и документов, подтверждающих государственную аттестацию и аккредитацию юридических вузов и факультетов. Мощные инвестиционные потоки миллионов россиян, потянувшиеся в юридические вузы, в значительной мере распределялись между их руководителями и чиновниками от образования. Гораздо меньшая часть доходов от юридического образования шла на заработную плату полуголодных преподавателей бюджетных вузов и еще меньше — на укрепление учебно-материальной базы юридического образования.
В связи с этим не случайно проблема юридического образования в России и его качества в последние годы стала одной из наиболее обсуждаемых на экранах телевидения, в юридической литературе, а также иных изданиях, профессионально занимающихся проблемами образования в России. Нельзя сказать, что проблема подготовки высококвалифицированных кадров имеет место только в системе юридического образования. Недостатки юридического образования — это только часть общегосударственной проблемы качества работы системы высшего образования в современной России. По некоторым данным, 48 процентов университетов, 52 процента академий и 59 процентов институтов не соответствуют своему статусу.
Повышенный интерес общественности к проблемам качества юридического образования отчасти вызван достаточно определенно обозначенной позицией по этому вопросу нынешнего Президента РФ еще в период предвыборной кампании. Д.А. Медведев констатировал «закритично высокое» количество юристов в стране, которые, будучи «не до конца грамотными», создают «очень серьезный негативный эффект для всей нашей страны». Проблема действительно существует. Она нуждается в решении. От ее решения в значительной степени будет зависеть успех или неуспех целого ряда государственных программ, в том числе и реформа судебной системы, результативность борьбы с коррупцией, поразившей все структуры нашего общества, инвестиционная привлекательность нашей экономики и многое другое.

Значительная часть публикаций, посвященных проблемам качества юридического образования, сводится к констатации фактов о том, что слишком много студентов обучаются на юристов, не в тех вузах учим, не так учим, как надо. Что же предлагается? А предлагается значительно сократить число студентов юридических вузов, ликвидировать юридические факультеты в непрофильных вузах, сосредоточив подготовку юристов в так называемых классических университетах. Внедрение двухуровневой подготовки юристов посредством замены специалитета бакалавриатом и магистратурой рассматривается Министерством образования РФ как новый значительный шаг на пути повышения качества подготовки юристов высшей квалификации. При этом вполне разделяю позицию судьи Конституционного Суда РФ профессора Н.С. Бондаря, который совершенно справедливо считает, что «об ощутимых же результатах говорить пока, пожалуй, преждевременно».

По данным Рособрнадзора, подготовку юридических кадров в России в настоящее время осуществляют 1211 высших образовательных учреждений, а на весь СССР юристов готовили только 52 вуза. Много это или мало? Для сравнения следует вспомнить, что в 1889 г. доля студентов-юристов составляла 43,1 от всего состава российского студенчества конце XIX в. Сегодня ответить на этот вопрос можно, только имея реальную картину потребности нашего общества в специалистах с высшим юридическим образованием. В их число должно входить не только количество судей, следователей, адвокатов и прокуроров, судебных приставов, а также иных должностей, которые могут занимать только лица с юридическим образованием. Приватизация государственного имущества, возрождение многоукладной рыночной экономики, появление тысяч хозяйственных обществ, товариществ, холдингов и корпораций на смену государственным предприятиям, активизация внешнеэкономической деятельности способствовали возникновению многочисленных юридических служб, риелторских фирм, нуждающихся в юридических кадрах. В России были созданы четырехуровневая система арбитражных судов, служба судебных приставов с многочисленным обслуживающим аппаратом. Правовые управления и отделы появились практически во всех органах государственной власти и управления. И везде потребовались юристы высокой квалификации.

Мы не можем снимать со счетов и желание россиян получить второе высшее юридическое образование для того, чтобы лучше знать свои права и уметь их применять на практике. Это образование они получают не за счет государства, а за свои кровно заработанные деньги. Многолетний опыт преподавания дает основание утверждать, что именно эта категория студентов является наиболее ответственной и взыскательной в учебном процессе. Только наличие правовой грамотности и правовой культуры россиян делает возможным последовательное движение вперед к построению правового государства.
Кроме того, не открою секрета, если скажу, что немало студентов-очников экономических и юридических факультетов параллельно получают соответственно юридическое или экономическое образование. Что в этом плохого? Нас беспокоит, что на работу придут юристы с низким уровнем подготовки? Но ведь эту проблему вполне можно решить посредством принятия квалификационного экзамена у претендента на должность, как это делается, к примеру, в отношении будущих судей.
Следует согласиться с доктором юридических наук, профессором Н.С. Бондарем в том, что некоторые появившиеся в России после развала СССР «новоиспеченные «юридические» вузы» не имеют надлежащей интеллектуальной и профессиональной основы. Это обстоятельство не может не сказываться на качестве подготовки юристов. Что же делать в таком случае? Как известно, у нас для этого создан Рособрнадзор, который и обязан контролировать качество образовательной деятельности. Если итоги аттестации и государственной аккредитации не соответствуют фактическому положению дел в вузе, никто не мешает заинтересованному в качестве юридического образования государству в лице компетентных органов отзывать лицензию на осуществление образовательной деятельности и ставить вопрос об объективности государственной комиссии при осуществлении проверки с последующими оргвыводами. Пока, к сожалению, энергия многих писателей-борцов за качество юридического образования направлена против вузов, имеющих полученную в установленном законом порядке аккредитацию и аттестацию, а не против тех, кто обязан закрывать юридические факультеты и вузы, не отвечающие установленным требованиям.

При оценке ненадлежащего качества юридических вузов используются такие негативные эпитеты, как «непрофильные», «милицейские», «узковедомственные», «новоиспеченные», «негосударственные» учебные заведения. Им в противовес выставляют так называемые «классические университеты», «классическое университетское юридическое образование», «правоведы университетского уровня». При этом за кадром остаются конкретные показатели, по которым можно усмотреть, а за счет чего так называемый «классический университет» вырвался и ушел далеко вперед в рейтинге по сравнению со всеми остальными. Как нам представляется, на сайте Минобразования РФ пора разместить рейтинг всех 1211 юридических вузов страны. Для того чтобы двигаться вперед, нужно знать для начала, не только кто мы, но и где мы находимся. При определении системы координат следует взять за основу уже существующие системы оценок вузов в странах Западной Европы и США. Это позволит выявить истинную картину и облегчить абитуриентам поиск достойного для них вуза.
Повышение качества подготовки юристов, конечно, повлечет за собой сокращение количества вузов, осуществляющих подготовку юристов. Вместе с тем для нас совершенно очевидно, что 52 вуза, обеспечивавших в советский период подготовку юристов на весь Советский Союз, с этой задачей не справятся. Нельзя забывать, что в советский период для успешного карьерного роста по партийной линии от секретаря первичной партийной организации до первого секретаря обкома или секретаря ЦК КПСС требовался прежде всего опыт хозяйственной работы по специальности после окончания вуза (инженером, агрономом, зоотехником, прорабом и т.п.). Юридическое образование для номенклатурных работников не котировалось и даже создавало определенные препятствия для карьерного роста в силу приоритетности инженерных профессий для партийных работников. Поэтому свыше 64 процентов всех юридических кадров работали в тот период в правоохранительных органах.

В современной России, как известно, многое изменилось. Появились частная собственность, множество новых государственных структур. Численность государственного аппарата не сократилась, а даже выросла. При этом значительная часть государственных служащих по новым требованиям должны иметь юридическое образование. Совершенно очевидно, что по сравнению с советским периодом развития нашего государства в современной России потребность в юридических кадрах многократно возросла.
Качество обучения во многом зависит от учителя, его профессионального мастерства, общего уровня культуры и гражданской позиции. Роль учителя в высшей школе всегда была велика. Исторически к нему общество относилось с особым уважением и симпатией. Эта профессия была почетной и престижной на Руси. Учителю создавали все условия для того, чтобы он мог полностью отдаваться главному — нести знания людям. Это была достаточно обеспеченная в материальном плане часть общества. Так было в дореволюционной России, так было и при советской власти, когда доктор юридических наук, профессор получал заработную плату на уровне первого секретаря обкома КПСС, а кандидат юридических наук, доцент по заработной плате был приравнен к первому секретарю райкома КПСС.
К сожалению, этого нельзя сказать про современный постсоветский период развития нашего общества. Сегодня бюджетная ставка заработной платы доктора юридических наук, профессора, заведующего кафедрой без доплаты за ученую степень составляет 9870 рублей, что даже не тянет на заработную плату секретаря в приемной губернатора. Замена в законе стимулирующей за ученую степень доктора размера надбавки с кратности минимальных размеров на фиксированную сумму, не подлежащую индексации с учетом инфляции, привела к утрате ее стимулирующей роли. Уже который год за ученые степени доктора наук получают 7 тыс. рублей, а кандидаты — 3 тыс. рублей, а могли бы получать соответственно 21500 руб. и 12600 руб. (из расчета МРОТ — 4300 руб.).
Если мы действительно хотим повышения качества юридического образования, то мы должны повысить престиж учителя, сделать эту профессию привлекательной и почетной. Она должна стать мечтой для талантливой молодежи. Тогда у нашей страны вновь появится будущее. Без этого наши лучшие, наиболее талантливые выпускники юридических факультетов будут и дальше после окончания вуза идти на работу в юридические службы нефтегазодобывающих компаний, администрации районов, городов, краев областей и республик, риелторские компании, ФСБ, суды, прокуратуру и адвокатуру, нотариусы. А кто же будет учить?
Качественная подготовка юристов предполагает наличие надлежащей учебно-материальной базы, методическое обеспечение учебного процесса, богатые библиотечные фонды, многочисленную периодику в читальных залах, доступный Интернет, обеспеченность добротными учебниками, использование в учебном процессе мультимедийных технологий и т.д. Все это предполагает значительные финансовые затраты, которые вуз либо не может нести в полном объеме, либо не считает нужным заниматься этим должным образом. Здесь нужна государственная поддержка для начала тем вузам, которые по рейтингу находятся в верхней части и уже доказали свою состоятельность в деле подготовки юридических кадров.
Качество подготовки юристов в значительной мере зависит и от системы оценки участия студентов в учебном процессе. Если эта оценка строится исключительно на ответе студента на зачете или экзамене один раз в полугодие в период сессии, то велика вероятность того, что часть студентов (как правило, далеко не самая лучшая) попытаются решить эту проблему на личных контактах непосредственно с преподавателем либо через уважаемых преподавателем лиц, в том числе и наделенных определенными властными полномочиями. Вероятность такого способа решения вопроса многократно снижается, если оценка учебы студента в течение семестра уже будет сформирована к началу сессии. Для этого очень важно определиться с системой критериев, стимулирующих добросовестное отношение студента к учебе. Система полученных баллов должна содержать комплексную оценку его посещаемости лекций, семинарских и практических занятий, текущую успеваемость в течение семестра, самостоятельную подготовку (написание рефератов, докладов, обобщение судебной практики и т.п.), участие в олимпиадах, конференциях, подготовку и публикацию научных статей и т.д. Таким образом будет устранена экономическая основа для такого явления, как коррупция, которое в последние годы в отличие от многих государственных учреждений России прочно закрепилось за учебными заведениями.
Нельзя не согласиться с доктором юридических наук, профессором Н.С. Бондарем и в том, что «государственная политика в сфере реформирования юридического образования должна быть конституционно выверенной, последовательной и системной, проводиться с опорой на национальные традиции высшей школы и в полной мере учитывать передовой зарубежный опыт». Для того чтобы использовать передовой зарубежный опыт, его для начала надо изучить. Это предполагает и знание иностранных языков, и обязательные стажировки в ведущих юридических университетах мира, привлечение к учебному процессу иностранной профессуры и межвузовский обмен студентами. Поскольку кафедра в вузе является ключевой структурной единицей, обеспечивающей подготовку юристов, внедрение передовых приемов и методов обучения, знание иностранного языка преподавателями становится насущной необходимостью. Это обстоятельство должно получить отражение в квалификационных требованиях к преподавателям юридических вузов и достойной доплате к основному заработку.

Исторически в России университеты и их юридические факультеты традиционно рассматривались главным поставщиком кадров высшей квалификации для государственной и хозяйственной службы. Государство выделяло для этого необходимые средства для финансирования университетов. Соответственно юристы учились за государственный счет. Однако в современной России потребность в юридических кадрах обеспечивается даже в государственных вузах не за счет государства, а в значительной мере за счет средств студентов на основании договора оказания образовательных услуг. Получается парадокс: потребность государства в юристах не снижается, а количество бюджетных мест в юридических вузах сокращается. Таким образом, государство за счет граждан пытается решить проблему обеспечения юридическими кадрами органов государственной власти и управления. Одновременно в лице Президента РФ оно заявляет о «закритично высоком» количестве юристов в стране.

Такая позиция представляется не вполне логичной, в том числе и применительно к проблеме качества подготовки юристов. Ни для кого не секрет, что бюджетное недофинансирование государственных образовательных учреждений компенсируется отчасти за счет заработанных вузом денег от так называемых «договорников». Полученные средства позволяют укреплять учебно-материальную базу вузов, пополнять библиотечный фонд, в отдельных вузах дополнительно к бюджетной заработной плате стимулировать труд преподавателей различными надбавками. По существу, ректор оказывается в финансовой зависимости от студентов, обучающихся на договорных началах. Исключение таких студентов за неуспеваемость влечет за собой ухудшение материального положения вуза. Это не может не сказаться на качестве выпускаемых юристов. В связи с этим стабильное и полноценное финансирование государством обучения студентов в юридических вузах с учетом потребностей государства, несомненно, скажется на качестве подготовки юристов.
Не могу не высказаться относительно собственного видения будущей модели юриста как специалиста с высшим образованием. В советский период основная часть выпускаемых юристов были востребованы правоохранительными органами, а не сферой экономики и управления. В этом нет ничего удивительного, поскольку 95 процентов основных производственных фондов находилось в собственности государства и экономические отношения в подавляющей своей части носили планово-распорядительный (публичный характер). У участников производственных отношений не было своего имущества для того, чтобы нести гражданско-правовую ответственность по своим обязательствам. Ответственность государства как собственника носила ограниченный характер, и приходилось довольствоваться уголовной, административной, партийной и дисциплинарной ответственностью, чего вполне было достаточно для обеспечения надлежащего правопорядка в обществе.
С началом преобразований нашей экономики в 90-х годах прошлого века стала ощущаться острая нехватка юристов-рыночников. Специалисты в области рынка недвижимости, корпоративного права, интеллектуальной собственности стали востребованными. Следствием чего наиболее востребованной в юридических вузах стала гражданско-правовая специализация, которая существенно потеснила уголовно-правовую и государственно-правовую специализации. Как нам представляется, это вполне адекватная реакция юридического образования на вызов времени.
Совершенно очевидно, что любые существенные перемены в обществе, в том числе и в сфере юридического образования, не могут получать единодушного и однозначного одобрения в любом демократическом обществе. В этой связи представляется интересной позиция доктора юридических наук Н.С. Бондаря, который считает: «Цивилистическая модель неизбежно базируется в своей основе на приоритете частноправовых ценностей, что ведет к дисбалансу в квалификационных характеристиках будущего юриста между частными и публичными ценностно-правовыми началами». Выход из этой ситуации предлагается искать в переходе к конституционной модели юриста, «что должно стать одной их фундаментальных задач современного реформирования юридического образования».

Для того чтобы определить свое отношение к этой позиции, следует иметь четкое представление о том, что именно мы понимаем под балансом квалификационной характеристики юриста. Что следует понимать под предлагаемым доктором юридических наук Н.С. Бондарем явлением «конституционализация всего учебного процесса юридических вузов»? Предположим, что под конституционно-правовой составляющей в системе юридического образования следует понимать утонченность подходов к преподаванию конституционного и других отраслей права, обеспечение гармонизации взаимосвязи и взаимообусловленности этого процесса, основанной на использовании собственной богатой правовой традиции при формировании конституционных идеалов нашего Отечества. Такой подход абсолютно приемлем при подготовке юристов любой специализации, в том числе и для «некой рыночно-цивилистической, предпринимательской модели юридического образования», под которой в вузах обычно принято понимать гражданско-правовую специализацию.
Как известно, проблемам соотношения публичных и частных интересов в науке гражданского права всегда уделялось значительное внимание. Их решению посвящены десятки и даже, пожалуй, сотни диссертаций. Ни о какой доминанте частных по отношению к публичным ценностно-правовым началам не может быть и речи. Только гармонизация, всесторонний учет объективно обусловленных и социально значимых потребностей отдельно взятого человека и общества в целом могут привести к обществу, в котором благо народа будет высшим законом! В этом непростом и достаточно длительном процессе всем юристам хватит работы, в том числе в правоохранительной сфере, сфере правового обеспечения рынка товаров, работ и услуг, и, конечно же, конституционалистам.
Для того чтобы обеспечить этот процесс организационно, необходимо создание определенных центров юридической мысли, объединяющих в своих рядах единомышленников — профессионалов высокого уровня. Для изучения конституционных проблем вполне логично создать и разместить Центр современного конституционализма в Санкт-Петербурге по месту работы Конституционного Суда РФ с последующим открытием филиала в г. Москве. Это должно быть только началом. Надо признать, что в России юридическая наука в значительной мере сосредоточена в вузах, занимающихся подготовкой юристов. Немногочисленные научно-исследовательские институты, занимающиеся проблемами права и государства, сосредоточены в Москве. Этого явно недостаточно, хотя бы потому, что законотворчеством у нас в России в соответствии с Конституцией РФ уже второй десяток лет занимаются субъекты Российской Федерации. Это означает, что уже назрела необходимость создания для начала в каждом федеральном округе научно-исследовательских институтов, изучающих проблемы права.
В Краснодаре, к примеру, в августе 2009 г. уже создан Северо-Кавказский научно-исследовательский институт актуальных проблем современного права. В качестве основных уставных целей созданного НИИ были обозначены: формирование правовой культуры граждан и предпринимателей; повышение престижа юридических профессий, воспитание юристов в духе неукоснительного соблюдения положений закона и норм профессиональной этики; содействие укреплению связи между юридической наукой, образованием и правоприменительной практикой; участие совместно с другими организациями в подготовке и проведении конгрессов, конференций, семинаров, круглых столов, творческих дискуссий по актуальным проблемам современного права; осуществление мониторинга уровня квалификации юристов, потребностей в юридических профессиях и выработка путей повышения качества подготовки юристов; привлечение и участие юридической общественности в правовых, гуманитарных и иных проектах и программах. Его деятельность уже начинает наполняться определенным содержанием: учрежден журнал «Власть Закона», уже издано четыре монографии из серии «Молодые ученые России и стран СНГ», готовятся к изданию две монографии из серии «Золотой фонд юридической науки. 21 век», начинают работать творческие лаборатории по отдельным актуальным проблемам гражданского права, создаются новые рабочие места для юристов.

В России оказалось слишком много юристов и экономистов

Российские вузы готовят избыточное количество юристов и экономистов. Об этом заявила в понедельник, 29 января, замглавы Рособрнадзора Наталия Наумова на совещании с ректорами сибирских вузов в Новосибирске, сообщает «Интерфакс».

По ее словам, на эти специальности принимается наибольшее количество абитуриентов на внебюджетные места.

«Это самый крупный сегмент, по которым российские вузы продолжают готовить студентов…Вопрос – для чего размывать рынок труда, когда на сегодня контрольные цифры приема планируются, сверяются с регионом и заявляются под конкретную потребность. Для чего нужно выпускать в десять раз больше юристов и экономистов, чтобы они не нашли потом работу?», – сказала Наумова, подчеркнув, что диссонанс очевиден.

Она добавила, что никто не снимет с вузов ответственность за то, чтобы выпускник получил работу в соответствии с полученной специальностью.

Ранее президент России Владимир Путин заявил, что в стране сохранится высшее образование.

«Платная часть она есть и будет существовать, но бесплатное образование, безусловно, сохранится», – сказал российский лидер.

МОСКВА, 6 окт – РАПСИ. Президент Федеральной палаты адвокатов (ФПА) Юрий Пилипенко на конференции «Судебное представительство в Российской Федерации» заявил, что 150 тысяч дипломов об юридическом образовании, выдаваемых в России ежегодно по данным некоторых исследователей, является избыточным количеством, передает корреспондент РАПСИ из Дома Союзов, где проходит мероприятие.

Как посчитал глава ФПА, такого количества выпускников-юристов объективно не требуется. Пилипенко отметил, что число обращений к частнопрактикующим адвокатам за помощью возросло, однако средний уровень заработка в профессии значительно снизился, несмотря на удвоение рынка юридических услуг – со 114 до 222 миллиардов рублей – за последние 15 лет. Как напомнил глава ФПА, количество рассматриваемых дел в судах ежегодно увеличивается, что соответственно приводит к увеличению расходов государства на содержание судебной системы. По словам Пилипенко, в связи с этим логично предположить, что многочисленные выпускники вносят вклад в увеличение нагрузки на суды: новые юристы приходят на рынок и активно предлагают услуги по представительству в судебных процессах, хотя в некоторых случаях спор мог быть разрешен в порядке медиации.

Указанное обстоятельство говорит о том, что у государства есть объективный интерес в том, чтобы ситуация на рынке юридических услуг изменилась, заявил выступающий.

Со ссылкой на данные Института проблем правоприменения было объявлено, что в России порядка 100 тысяч объединений, ведущих деятельность в сфере права. Из них порядка 47 тысяч – юридические фирмы и около 27 тысяч работают в качестве индивидуальных предпринимателей. Адвокатских образований всего около 25 тысяч, юридические услуги оказывают еще около 1,8 тысячи некоммерческих организаций. Точное количество лиц, занимающихся юриспруденцией, не определено и по разным оценкам может составлять от 100 тысяч до 1 миллиона человек, добавил Пилипенко.

Президент ФПА поддержал инициативу ВС о введении требования об обязательном наличии высшего юридического образования у судебных представителей на уровне процессуальных кодексов. При этом Пилипенко подчеркнул, что само по себе наличие диплома о юридическом образовании не гарантирует качество оказания юридических услуг, в связи с чем для повышения уровня оказываемой правовой помощи необходимо предпринимать дальнейшие шаги. «Адвокатура не самая худшая форма для юридической практики», — заявил глава ФПА, говоря о роли адвокатского сообщества в развитии рынка юридических услуг.

На конференции «Судебное представительство в Российской Федерации», которая состоялась в пятницу в Доме Союзов в Москве, обсуждалась концепция регулирования рынка юридических услуг в стране. Ряд выступивших участников поддержали идею об объединении юридического сообщества России на базе обновленной адвокатуры.

Конференция ЮрКлуба

Количество юристов в продуктовом ритейле

Musubi 28 Июн 2017

Извиняюсь если возможно не в том разделе создал тему, но не нашел где можно её обсудить..

Если есть юристы из продуктового ритейла, а особенно из федеральных торговых сетей, хотелось бы узнать есть ли норматив по количеству юристов в зависимости от количества магазинов ?

Т.е. при каком количестве магазинов положена ставка юриста ?

korn 28 Июн 2017

есть ли норматив по количеству юристов

Полагаю, зависит от ТТХ юристов, ну там — вес, размер, сорт, свежесть и т.д.

nick_ruller 28 Июн 2017

Полагаю, зависит от ТТХ юристов, ну там — вес, размер, сорт, свежесть и т.д.

Свежих можно побольше?

Машинист 28 Июн 2017

Как обычно, продуктовые сети думают только о количестве, а не о свежести продуктов юристов.

korn 28 Июн 2017

Свежих можно побольше?

Можно. Но по пять рублей. (цы)

Сообщение отредактировал korn: 28 Июнь 2017 — 22:44

woo-doo 28 Июн 2017

В зависимости от категории юриста — «Каждый день», «Красная цена»

Ludmila 28 Июн 2017

Romario 28 Июн 2017

есть ли норматив по количеству юристов в зависимости от количества магазинов ?

Нету нигде. Все зависит от жадности/щедрости хозяина сетки.

Dead 29 Июн 2017

при каком количестве магазинов положена ставка юриста ?

От одного магазина.

Юртст на собеседовании:
— А куда делся предыдущий юрист?
— А он проиграл суд и теперь лежит в мясном отделе.

Или пожизненно в мерчендайзеры.

Musubi 29 Июн 2017

есть ли норматив по количеству юристов в зависимости от количества магазинов ?

Нету нигде. Все зависит от жадности/щедрости хозяина сетки.
Знаю, что есть.
В одной из сетей 280 магазинов на 1 юриста.

Ури 29 Июн 2017

FreeCat 29 Июн 2017

Или пожизненно в мерчендайзеры.

Не надо таикх ужасов .

Valentin Sapiens 29 Июн 2017

Недавно судили моего за то, что он пару пузырей спиртосодержащей жидкости стырил. Сеточная лавка была типа терпилой признана.

Не то, что в суд, ни один документ урист не подписал. Может, секретный он или нету уриста.

Romario 30 Июн 2017

В одной из сетей 280 магазинов на 1 юриста.

С таким количеством магазинов, пожалуй, только одну сетку и можно назвать — Тандер.

Лаошан 30 Июн 2017

Самое лучшее было бы так — один юрист на один магазин большой или на два, но маленьких.

Valentin Sapiens 01 Июл 2017

Самое лучшее было бы так — один юрист на один магазин большой или на два, но маленьких.

Исследование: сколько стоит нанять юриста в Москве

Эксперты из группы VETA (среди которых адвокаты, руководители юридических СМИ и сотрудники МГЮА им. Кутафина) опубликовали ежегодное исследование цены услуг по представительству в судах Москвы и области в 2017 году.

Авторы признают, что юррынок трудно поддается оценке, потому что невозможно определить, сколько в стране практикующих юристов, посчитать можно только адвокатов – их больше 73 000 человек. Исследование проводили на основе опроса юрфирм, им предложили заполнить анкету. В ней были вопросы о том, какое образование у юристов, работающих в компании, есть ли у них опыт ведения исков от 1 млрд руб., имеются ли выигранные тендеры и присутствует ли юридическая фирма в рейтинге «Право.ru–300». Всего было семь квалификационных вопросов.

После ответов на все эти вопросы компании поделили на три группы: А, В и С. В первую попали юрфирмы, присутствующие в рейтингах «Право.ru», Chambers и Legal 500, с опытом работы с крупными компаниями и ведения прецедентных многомиллиардных исков. Представители группы А ответили положительно на пять и больше квалификационных вопросов из семи.

В группе В оказались те, кто утвердительно ответил на 2-4 квалификационных вопроса. Юрфирмы этого уровня имеют в штате специалистов с опытом работы больше 10 лет, получивших научные степени в юриспруденции. Также компании из категории В располагают в штате организации более чем пятью юристами/адвокатами, занятыми непосредственно представлением интересов клиентов в судах.

Группа С – это частные юристы или адвокаты, ведущие персональную практику, а также небольшие компании из нескольких специалистов.

За 2017 год количество заказов на юруслуги выросло, а их общая средняя цена снизилась

Эксперты посчитали, сколько клиенту обойдется ведение его дела в каждой инстанции. Например, если в арбитражном споре нанять юриста из квалификационной группы А, то одна только первая инстанция обойдется в среднем в 1 млн руб. (максимум в 5 млн руб.). При этом больше всего придется отдать за разрешение корпоративного спора, а меньше всего – за взыскание долгов. Если пользоваться услугами юристов из группы В, то цена будет ниже почти в семь раз – 260 000 руб. Это по первой инстанции. Дальше – дешевле почти вполовину, средняя цена апелляции в группе А – 550 000 руб., в группе В – 150 000 руб.

В группе С цены еще скромнее: первая инстанция арбитража будет стоит всего 100 000 руб, вторая обойдется в 44 000 руб.

Известно, что в суде можно потребовать компенсацию расходов на юриста. Эксперты VETA говорят, что в арбитраже это удается успешно сделать только в 53% случаев, а во всех остальных – суд снижает сумму. Максимальная сумма расходов на юриста в арбитраже составила 5 млн руб., а максимально взысканная – 360 000 руб. И это разные дела: из 5 млн присудили только 300 000 руб., а взысканные 360 000 соответствуют заявленной сумме.

Максимальная сумма расходов на юриста в арбитраже составила 5 млн руб., а максимально взысканная – 360 000 руб. И это разные дела: из 5 млн присудили только 300 000 руб., а взысканные 360 000 соответствуют заявленной сумме.

В среднем на представителя запрашивают 48 000 руб., а суды в среднем компенсируют лишь 28 000 руб. Верхняя планка, с которой суды чаще всего соглашаются, – это 50 000 руб.

В судах общей юрисдикции суды снижают заявленную компенсацию на юриста в 86% случаев. В 2017 году самое сильное снижение произошло в деле, где участник просил 165 000 руб., а получил 10 000 руб. Максимально заявленная сумма расходов составила 578 000 руб. (присудили в итоге 75 000 руб.), а максимально взысканная – 120 000 руб. (заявлялось 226 000 руб.).

В Москве и области юристы берут почасовую плату за свою работу. Цены тоже сильно разнятся в зависимости от уровня юрфирмы. Группу С, например, в исследование почасовой оплаты вообще не включили, потому что там даже не набралось достаточного количества ответов для репрезентативной выборки.

При этом есть еще специальные факторы, увеличивающие цену. Например, если по спору нет единообразной практики, то в группе А цена «подскочит» сразу на 21%. Еще на 25% она может вырасти, если сумма иска превышает 100 млн руб. Также больше придется заплатить юристу, если в процессе много участников, процессуальных действий или сложных расчетов. За это придется «накинуть» еще 14–22%.

«У клиентов юристов и адвокатов, также по вполне понятным экономическим причинам, сформировалось два противоположных стремления – решить как можно больше проблем и заплатить за это как можно меньше», – комментируют авторы исследования. «Юристы, в свою очередь, стремятся адаптироваться разными путями – либо за счет углубленной специализации, либо предоставлением более широкого спектра услуг».

Объединение с Bryan Cave – это некий закономерный этап нашего развития, нашего коллектива единомышленников, формировавшегося на протяжении более 20 лет, составляющего основу сегодняшней компании. 25 лет назад я начинал с маленькой юридической фирмы, потом мы объединились с Сергеем Пепеляевым и создали одну из лучших национальных юридических компаний в России того времени. Она просуществовала до конца 2008 года. В 2009 году мы с партнерами приняли решение об объединении с Berwin Leighton Paisner, известной английской фирмой, и создали Goltsblat BLP – российскую практику международной юридической фирмы. Следующий этап – слияние с Bryan Cave. Теперь мы продвинулись еще дальше в профессиональном развитии и стали глобальной юридической фирмой. Вместе с тем, несмотря на слияние, мы по-прежнему юридическая фирма с сильнейшей экспертизой в российском праве, и в этом смысле мы российская фирма и в то же время международная.

Объединившаяся фирма Bryan Cave Leighton Paisner располагает значительными ресурсами, начиная от Северной Америки и заканчивая азиатским регионом, – это дает новые ощущения и повышает нашу самооценку.

Конечно были сомнения, как мы будем дальше позиционироваться, что нам предлагать рынку, какая у нас теперь должна быть стратегия. Было много опасений, связанных с санкционными вопросами. Все это вносило определенную дисгармонию в наше существование и требовало решения задач, в том числе социальных внутри коллектива. Как мне кажется, сейчас мы с ними достаточно успешно справились. Мы начинаем активно продвигать в России наши глобальные возможности, в том числе и американскую экспертизу. Да, что-то мы потеряли, но получили больше за счет того, что можем предложить ресурсы глобальной компании. Мы начали работу над новыми большими проектами, у нас появились новые серьезные клиенты. Например, крупная международная авиакомпания, крупнейшие компании с государственным участием.

Пришлось адаптироваться ментально – политически и философски. Я несколько раз слышал вопрос, который мне задавали чаще всего очень осторожно: «Тебя поздравить или наоборот?». Я отвечал: «Конечно, поздравить», хотя в душе были сомнения. Сейчас я, наверное, с уверенностью могу сказать: «Поздравить».

Смена бренда – это еще и моя личная история

Мы привыкли существовать девять лет в одном определенном пространстве, в одной философии с брендом Goltsblat BLP, с пониманием стратегии, которую мы реализуем на рынке, а изменение названия, изменение статуса компании, безусловно, потребовало нового осмысления: кто мы теперь, что мы теперь и каким образом мы будем продолжать работать и развиваться.

Было много личных эмоций, с которыми мне пришлось справляться самому. Помогли коллеги, коллектив, семья. Я как-то пережил этот этап, посмотрел на эту историю с другой стороны и увидел гораздо больше преимуществ, чем недостатков. Например, новый статус позволил нам участвовать в тендерах на обслуживание двух российских госкомпаний, которые мы выиграли. Если бы у нас не было американской части нашей компании, вряд ли это было бы возможно. Вопросы санкций сейчас стоят очень остро.

Мы продолжаем активно развивать отношения с другими крупнейшими российскими компаниями и иностранными инвесторами, для которых очень важно то, что мы теперь часть глобальной фирмы.

Я всегда исходил из того, что бренд – это очень важно, но мы знаем десятки примеров, когда изменение бренда происходило очень быстро, старый бренд забывался. Наша задача – не пытаться цепляться за старое, а инвестировать как можно больше в новое, чтобы рынок как можно скорее увидел и понял, что такое новый бренд, почему он лучше, чем он более эффективен и почему мы стали другими, а не просто сменили вывеску. Да, «Гольцблат» ушел из названия компании, но личный бренд, мне кажется, никуда не делся. Я продолжаю общаться с клиентами, веду несколько серьезных проектов, теперь я работаю под брендом Bryan Cave Leighton Paisner, но Гольцблат остался, поэтому для меня это еще большее преимущество: с одной стороны, я остаюсь тем, кем я был, а с другой – я получил мощнейший ресурс, который позволяет мне предлагать более широкие возможности нашей фирмы.

В условиях санкций мне спокойно

На мой взгляд, рынок немножко поджался с 2014 года. Это вызвано несколькими вещами: санкциями и тем, к чему они привели, то есть к негативным экономическим последствиям. Рубль колеблется и это не приносит большого счастья для бизнеса. Юридический рынок один к одному коррелирует с экономикой, при этом я по-прежнему считаю, что многопрофильная международная компания имеет больше шансов развиваться и расти, чем узкопрофильная и маленькая. Даже в условиях санкций.

В условиях санкций, да, мы потеряли что-то, но мы выиграли больше за счет того, что стали глобальными и мы можем предложить другие ресурсы. Надо понимать, что правительства могут принимать какие угодно законы. Меня это не беспокоит. Мы же юристы — мы должны быть прагматичны. В 2003 году нам сказали, что только адвокаты должны представлять интересы в суде, и мы пошли в адвокаты. Потом КС отменил эту норму и мы пошли обратно. Скажут идти в монополию — пойдем в монополию. Вопрос организации нашей работы не имеет принципиального значения. Для нас принципиально, что мы можем предложить клиенту и как мы можем это сделать максимально эффективно. А если ты умеешь это делать, то форму организации своих навыков ты найдешь всегда.

Уход партнеров, «чтобы сохранить клиентов», – мне кажется, это лукавство

Причиной развода или выделения групп партнеров из юридических фирм могут быть самые разные: это может быть личная несовместимость с руководителем или другими партнерами. В большом количестве случаев причина «сохранить клиентов» – мне кажется, это лукавство. Хотя я не исключаю, что в отдельных случаях это может быть продиктовано желанием сохранить клиентов (например, из-за санкций). Но не факт, что эти клиенты пойдут за ними, поскольку для них важна защита. У больших компаний есть бренд, гарантии, страховки и заверения. Что есть у отделившихся? Группа из трех человек, да, они прекрасные ребята, замечательные юристы, но это группа из трех человек. И ты готов им доверить пятимиллиардную сделку?

Последние годы на рынке появилось большое количество успешных небольших компаний. Это «Кульков, Колотилов и партнеры», «Корельский, Ищук, Астафьев и партнеры», «Некторов, Савельев и партнеры» и другие. В таких национальных компаниях есть свои преимущества. Во-первых, у них есть своя рыночная ниша, которая позволяет им быть достаточно успешными. Во-вторых, они более самостоятельны в принятии решений, у них есть чувство собственности, которое позволяет им ощущать себя более самореализованными, чем просто юристам. Мы живем в ощущениях, и профессиональные ощущения – это возможность сказать, что я самореализован и востребован. Когда о тебе забывают, когда тебе не звонят, когда руководитель, старший партнер перестают с тобой общаться – всё это вызывает стресс. А маленькие компании позволяют культивировать чувство самореализации и востребованности, что дает ощущение удовлетворенности и некоего счастья.

Российские юрфирмы в одиночку не справятся с объёмами

Если гипотетически представить, что завтра всем иностранным юридическим фирмам запретят работать на рынке, то российские компании просто не справятся с колоссальными объемами (прим. подобные меры предполагались в первой редакции контрасанкционного законопроекта). Во-вторых, сами государственные компании пострадают, потому что не получат той экспертизы и того качества, которые им необходимы.

Это связано в первую очередь с различными правовыми системами, а при нынешних масштабах бизнеса без англо-саксонского права будет сложно. Кроме того, в нашей образовательной системе отсутствуют вещи, которые позволяют студентам осваивать международные правовые институты, связанные с крупнейшими сделками, финансированием. Этому можно научиться в ходе работы, но у тебя не будет достаточной квалификации. Работая в зарубежной фирме, даже российские юристы получают одну самую важную вещь – это институциональное понимание взаимоотношений бизнеса, акционеров и пр. Например, сделка финансирования, где банк предоставляет кредит.

В российской правовой системе это достаточно узко рассматривается. Если же ты понимаешь основные правовые институты в их общепризнанном международном значении, то ты можешь дальше работать в любой юрисдикции. Или, например, сделки по слияниям и поглощениям, там есть ряд общепринятых международных институтов: гарантии и заверения, call / put-опцион и так далее. Эти вещи в России не преподают. Да, сейчас они есть у нас в Гражданском кодексе, но пока они не получили массового понимания, осмысления и глобального применения.

Люди, которые считают, что Legal Tech заменит юристов, просто никогда не были в суде

Я технологии воспринимаю как вспомогательный продукт, который позволяет наиболее эффективно выстраивать процессы работы, а также эффективно коммуницировать с клиентом, коллегами и внешним миром. Это я называю технологическое развитие в юридическом бизнесе.

Вещи, связанные с искусственным интеллектом, – это просто еще один вспомогательный ресурс, который позволяет автоматизировать ту или иную ручную работу. Мы раньше тоже печатали на машинке, тогда не было электронной почты – только факс. Но если говорить о том, что юридическая профессия будет заменена роботами, то мы придем к одному интересному выводу: если юристы превращаются в роботов, то правосудие тоже будут вершить роботы? Тогда и правосудие должно вершиться в отношении роботов! Тогда вопрос: зачем мы, люди, вообще нужны?

Понятно, что некоторые рутинные и узко систематизированные вещи, такие как подача типовых исков в суд и разбирательства со штрафами ГИБДД, может делать робот, но есть вещи, которые без способности человеческого интеллекта анализировать, в том числе используя эмоции, невозможно выполнить.

Мы максимально интегрируем технологические решения в свои процессы. Все предложения, которые есть на рынке. Это система управления знаниями, весь багаж интеллектуального наследства. Это система учета времени юристов, это система коммуникации с клиентами. Масса всего! Внутренней разработки у нас нет, нам это ни к чему, мы покупаем продукты. Мы можем просить что-то доработать. Создайте для нас, юристов, более широкие возможности для реализации наших знаний и навыков – вот, что нам надо. А нас заменять не надо, мы сами заменимся, если что.

Путь от помощника до партнёра занимает 9 лет

Мы берем много студентов, у нас постоянно находится порядка 20–30 стажеров. Как правило, это студенты МГУ, МГИМО и ВШЭ. Они стажируются, мы на них смотрим, потом лучших принимаем в штат на позицию младшего юриста по получении диплома. В команде студенты развиваются, у них есть наставники. Если человек не закончил университет, то он будет работать помощником, пока не закончит, а сразу после этого он становится младшим юристом. В этой должности он может работать год-два – в зависимости от его способности развиваться и наращивать опыт. Дальше три года он работает юристом, далее несколько лет он работает старшим юристом. В целом до статуса партнера специалисты работают 7–9 лет.

Мы, конечно, принимаем и внешних юристов из других юридических фирм. Но «выращенные внутри» сотрудники более адаптивны к культуре, к традициям, к ценностям фирмы. У приходящих, как правило, была иная культурная среда и им необходимо адаптироваться к нашей. Что-то лучшее мы можем взять и от них тоже. Но культура в юридической фирме должна быть монотеистической, как и в любой другой организации. Без этого мы не сможем эффективно работать.

Очень важное и самое действенное в обучении кадров – необходимость себя заставлять исправлять то, что они делают не совсем качественно, не отвечающее принятым стандартам. К сожалению, бывают партнеры, которые себя этим не утруждают: «так сгодится». Я буду требовать от юриста идеальный продукт и буду тратить на это столько времени, сколько потребуется, до тех пор, пока не получу то, что надо клиенту, и то, что отвечает моим требованием к качеству и принятым в фирме стандартам. Тогда через какое-то время я смогу такого специалиста без оглядки отправлять к клиенту, зная, что он все сделает верно. Если партнеры не будут тратить время на стажеров, младших юристов, юристов, то продукт, который будет выходить из стен компании, будет не сильно востребованным. Клиент в следующий раз может и не обратиться. Наставничество – это вопрос профессионализма всей компании.

Социальные лифты в юриспруденции

Если мы оттолкнемся от банального «мой папа работает в «Роснефти» или «моя мама работает в министерстве», то другие социальные лифты – это только твоя работа, твоя настойчивость, трудолюбие и профессионализм. Это поможет попасть в большую компанию – такую, как наша. Это очень хорошая платформа для профессионального роста, причем это не только возможность стать консультантом в рамках компании. Это возможность в дальнейшем попробовать себя и на позиции инхауса, на очень хорошую позицию. Кому-то работа консультантом не подходит. Бывает, что человек сидит и у него ничего не получается, уходит в бизнес к клиенту и расцветает. И все выигрывают.

У кандидата должны быть фундаментальные, институциональные знания в юриспруденции. Английский язык – это некая данность, без него в профессию идти не стоит. Другие языки (например, знание в совершенстве японского или немецкого) могут дать вам только небольшое преимущество: деловой мир говорит на английском.

Человек должен быть обязательно пунктуальным, исполнительным, но при этом в своей исполнительности он должен быть креативным, не просто «побежал – сделал», он должен иметь способность и возможность сказать: мне кажется, что лучше сделать вот так, а грамотный руководитель и партнер всегда выслушают, а самый грамотный – найдет в себе способность признать, что он не прав, согласится сделать действительно правильно.

Еще одно качество – это социальная адаптивность: когда человек приходит в коллектив, он должен воспринимать культуру, которая существует, и принимать её. У всех разные способности к социальной и ментальной адаптации, и тут мы стараемся помогать. Ответь себе на вопрос «твое это или нет». Сможешь ты или нет. Пошел учить физику – не то, бросил. Пошел юристом и стал отличным специалистом. Я понимаю, что в 16–17 лет определиться с выбором трудно.

Про российскую высшую школу все уже сказано много раз, ее главная проблема – отсутствие какого-то понимания профессиональной работы. Может, я ошибаюсь и что-то поменялось, но я не вижу, чтобы студенты были готовы грамотно подавать информацию для клиента и коммуницировать с ними, вести себя на встрече. Понятно, как быть прокурором, оперативником, следователем и так далее их научат. Остальному – нет. Поэтому этим занимаемся мы, может быть, это и неплохо.

Для некоторых юристов деньги – это проблема

Никогда не стал бы работать, если бы мне предлагали участвовать в какой-нибудь афере, связанной с нарушением прав или этических норм поведения. Например, если юрист требуется для того, чтобы осуществить рейдерский захват, если юристу нужно выступить посредником между взяткодателем и взяткополучателем или даже участвовать в переговорах между ними. Для нас это неприемлемо.

Не стоит обманывать клиента – даже исходя из лучших намерений. Надо говорить клиенту все так, как есть, и уметь это сказать. К сожалению, очень многие хотят выглядеть лучше, чем они есть на самом деле. Если ты сказал «это займет столько времени, и, скорее всего, мы придем к такому результату», то ты должен это сделать. И если ты профессионал и обладаешь опытом, то, скорее всего, так и будет в 80–90% случаев, тогда клиент будет тебя реально ценить.

И еще одна проблема для некоторых юристов – это деньги. Деньги становятся основной целью их деятельности. В результате они пускаются во все тяжкие. Надо понять одну простую вещь: не надо говорить себе «я должен заработать денег», надо говорить себе «я должен профессионально развиваться, я должен профессионально оказывать услуги клиентам – тогда у меня появятся деньги».

Я могу написать целую книгу про стрессы юристов

Про это очень много сказано, и это действительно так. Не надо пытаться лечить стресс алкоголем, нужно больше общаться и заниматься спортом, в целом вести более активный образ жизни. Стрессы будут все равно, но с ними легче справляться, если не загонять себя в зависимости.

Были и будут еще тяжелые ситуации и жизненные, и профессиональные, но, мне кажется, я научился с ними справляться на эмоциональном уровне, на уровне сознания и понимания. Наркотики я никогда не употреблял. Насколько известно, подобные стимуляции загоняют еще в больший стресс и создают большую проблему, при этом мир, скорее всего, искажается и видится иначе. Для юриста важно быть в форме, важно быть успешным и довольным, вселять уверенность в клиента. Никто не доверит свои проекты юристу с поникшей головой. Ну и, конечно: «Client First».

Я плаваю. Стараюсь это делать хотя бы два раза в неделю. Получается не всегда. Обычно мне хватает проплыть километр. Я занимался водным поло в школе, и плавать мне нравится. Меня расслабляет музыка. Я воспитывался и жил в культуре 60-х, поэтому вечером, когда мне нужно просто абстрагироваться от работы, я включаю и слушаю The Rolling Stones, Pink Floyd, Led Zeppelin, Jethro Tull. Собираю винил, у меня его очень много, и я, естественно, ищу исключительно винил; не реплики, которые переписаны с цифры, это то же, что ITunes. У меня хорошая аппаратура, но, помимо нее, у меня есть «Мелодия-3», в 1982 году ее подарили отцу на юбилей. Я ее подключаю к своей аппаратуре, и звук идет очень чистый и более естественный, даже чище, чем с современной «вертушки». Возможно, это дело вкуса.