Салемского судебного процесса

Судебный процесс над салемскими ведьмами

25–26 ноября 2014 г. в Москве историки, религиоведы и философы провели конференцию по проблеме насилия и ненасилия в мировых религиозных практиках, посвященную памяти историка церкви Н.М. Зернова. Сайт «Русская планета» публикует конспекты ряда выступлений участников конференции. Кандидат философских наук, социолог религий Андрей Игнатьев выступил с рассказом о знаменитом судебном процессе над салемскими ведьмами и о том, как этот процесс сквозь века отзывается в нашей современной действительности. Произошел он в маленьком американском городке Салем на рубеже XVII–XVIII веков. Несмотря на то, что в Новое время таких процессов было не меньше, чем в Средние века, Салемский процесс среди них проходит отдельной строкой, выделяется в особый предмет анализа, и для этого есть много оснований.

Во-первых, Салемский судебный процесс был хорошо документирован: мы можем следить за развитием событий по многочисленным сохранившимся юридическим документам.

Во-вторых, этот судебный процесс разворачивался на ограниченной территории маленького американского городка, и весь его контекст хорошо обозрим. Именно обозримость и публичность процесса позволила исследователям сформулировать часто встречающийся формат, получивший свое название именно в честь салемских событий — Witchhunt, «Охота на ведьм». У этого выражения есть и досалемская история, но в современном политическом и медийном лексиконе оно до сих пор живет именно благодаря нему. Этот шаблон в американской истории мы видим и во времена президента Маккарти, и даже совсем недавно — в делах по обвинению в sexual harassment, когда высшие должностные лица массово подвергались произвольным обвинениям в домогательствах; это тоже, отмечает социолог, была классическая «охота на ведьм», пусть и на ведьм-мужчин. Несмотря на то, что этот шаблон так часто проявляется в современной истории, в том числе и в нашей стране, возникает иллюзия, что тут всем все понятно и так. Но при ближнем рассмотрении этот шаблон оказывается серией загадок.

Около 1692 года жители Салема вдруг обратили внимание, что две девочки, 9 и 11 лет, вели себя очень странно — категорически отказывались слушаться старших, а когда их начинали призывать к порядку, они начинали биться в истерике. В чем было дело, до сих пор не понятно — среди современных исследователей есть мнение, что они страдали истероидными расстройствами; есть мнение, что девочки отравились зерном, зараженным спорыньей, грибком, используемым ныне для создания LSD; некоторые думают, что это был просто спектакль. В Салеме XVII века же нашлись люди, усмотревшие в поведении девочек признаки одержимости дьяволом, причем мнение это было достаточно стойким и авторитетным. Это, как считает Игнатьев, было проявлением крайней и архетипической формы того, что сейчас мы называем теорией заговора. Любая теория заговора строится по матрице представлений о дьявольском совращении; популярное в таких теориях слово «коррупция» тоже возникло из демонологического контекста, и только оттуда было перенесено в правовую сферу — выражение «навести порчу» в обратном переводе на язык английских протестантов из Салема XVII века будет звучать именно как «навести коррупцию». Почему поведенческие расстройства двух маленьких девочек были интерпретированы жителями Салема в таком контексте — тема для отдельного большого доклада, говорит социолог.

Обвинение двух маленьких девочек вполне могло бы остаться локальным незамеченным происшествием, если бы в городе вдруг не началась настоящая эпидемия аналогичных обвинений. Сперва были задержаны 20 девушек в возрасте от 16 до 20 лет, но процесс быстро начал набирать обороты — обвинялось все больше и больше людей, а обвинения становились все более грозными. Как и всякий эпидемический процесс, Салемский процесс ведьм затух сам собой — спустя пять лет, в 1697 году, присяжные раскаялись в вынесенном приговоре. В 1706 году одна из свидетельниц обвинения призналась, что возвела напраслину, движимая личной неприязнью. В 1710–1711 годах благодаря Салему юридическое сообщество США признало недопустимыми так называемые «спектральные показания», то есть показания, основанные на голословных утверждениях свидетелей или на столь же голословных признаниях обвиняемых.

На протяжении Салемских процессов 150 человек было арестовано, 19 человек было повешено по приговору суда присяжных, 2 человека скончались в тюрьме, один человек умер под пытками во время допроса. Особо Игнатьева заинтересовало, кем были эти арестованные 150 человек. Согласно исследовательской литературе, главной насущной проблемой каждого жителя Салема в те дни было не стать одним или одной из обвиняемых, то есть принцип выбора обвиняемых также весьма загадочен. Некоторые считают, что он был случайным; Игнатьев считает, что это может и верно, но неинтересно. Еще есть мнение, что тут имела место дискриминация по хорошо распознаваемому признаку; это не так, ведь обвиняемых женщин было не больше, чем обвинителей-женщин. К тому же, как говорит Игнатьев, схожая по ряду признаков эпидемия маккартизма в 1950-е годы затрагивала всех: женщин, мужчин, коммунистов и их врагов. Так, комиссия по расследованию антиамериканской деятельности допрашивала Эрнста Канторовича, немецкого иммигранта, воевавшего с коммунистами во время Ноябрьской революции 1918 года в Берлине; на вопрос, какие отношения связывают его и коммунистов, Канторович ответил так: «Я в них стрелял, и они в меня стреляли». Так что вопрос о том, как эпидемия поисков двойных агентов дьявола выбирает себе жертв — еще одна большая тема для отдельной работы, считает социолог.

Более или менее правдоподобной Игнатьев называет теорию, высказанную в пьесе Артура Миллера «Сэйлемские колдуньи» — в первую очередь обвинялись люди, выделявшиеся на общем фоне, люди с отклоняющимся поведением; в пользу этого говорит то, что одними из первых обвиняемых были нищенка и сорокалетняя вдова. Сам Игнатьев считает, что идентификация человека как виновного в сношении с дьяволом по сути представляет собой классический случай религиозной конверсии — люди обретают священную веру в то, что какой-то человек является носителем скверны; со знаком плюс история ровно та же, за тем исключением, что носителя благодати люди так его видящие все-таки обычно не заключают под арест и не вешают.

Салемские ведьмы: охота на «дочерей дьявола»

Начало истерии

В американский городок Салем, что в штате Массачусетс, ежегодно наведываются более ста тысяч приезжих. А влекут их сюда странные достопримечательности: Холм Виселиц, в наше время представленный жилыми кварталами, в которых, однако, по легенде, обитают призраки казнённых; Музей ведьм; Салемский подвал ведьм; Дом ведьм.

Мрачные названия напоминают о трагических событиях конца далёкого XVII века. В 1692 году, в январе, в дом священнослужителя Сэмюэля Пэрриса, живущего в деревушке Салем, пришла беда: девятилетняя дочь преподобного и его одиннадцатилетняя племянница заболели. Девочки стали страдать припадками, прятались в тёмные места, бились в конвульсиях и издавали странные звуки, кривлялись. Через короткое время подобные симптомы появились ещё у нескольких деревенских девочек. Все они были подругами, которые под влиянием рассказов Титубы, темнокожей служанки священника, увлеклись оккультизмом и магией вуду. Обеспокоенный отец решил обратиться к местному доктору Григгсу. Лекарь не смог ни вылечить припадки, ни объяснить странную хворь, но диагноз поставил однозначный: колдовство.

В XVII веке пуритане были убеждены, что с помощью колдовства можно наслать болезни и смерть. Поверья тех лет гласили, что ведьмам даёт силу сам дьявол. Чтобы излечить болезнь, следовало поймать виновную ведьму или ведьм и истребить их. Под давлением преподобного Пэрриса девочки, утверждавшие, что их мучили злые духи, начали давать показания. «Околдованные» указали имена первых жертв: служанка Титуба, деревенская нищенка Сара Гуд и искалеченная старуха Сара Осборн. Обвинённые девочками женщины были арестованы и осмотрены на предмет наличия на их теле «ведьминых отметин» 29 февраля 1692 года — этот день принято считать началом кровавой и безрассудной вспышки охоты на Салемских ведьм.

С этого времени обвинения нарастали, как снежный ком. Видения юных подруг приводили к аресту всё новых и новых жертв. До вынесения приговоров подозреваемых в ведовстве подвергали страшным пыткам, заковывали в кандалы, держали в бостонской тюрьме в ужасающих условиях. Арестованные не выдерживали издевательств и, пытаясь сохранить свою жизнь, признавались в чернокнижии и указывали на других людей, как на сообщников. За решётку стали попадать вполне добропорядочные члены общины, а также те, кто протестовал против творившегося беспредела. К концу мая в застенках томилось уже более ста обвинённых девочками человек.

Судебный процесс и казни

Начался показательный судебный процесс над ведьмами Салема. Первое заседание специального Гласного Окончательного Суда состоялось 2 июня 1692 года. Первой была осуждена Бриджит Бишоп, которую признали виновной и подписали ей смертный приговор. Через два дня несчастная была повешена. Тело её бросили в неглубокую яму на Холме Виселиц, ведь по обычаю ведьмы не заслуживали погребения по христианским традициям. Единственными уликами для суда были видения «околдованных» детей, на основании которых выносились обвинительные приговоры. Оправдаться было невозможно: алиби суд не воспринимал, считая, что у пособниц дьявола есть двойники, с помощью которых можно было одновременно находиться в разных местах.

Даже маленькие дети обвинялись в ведовстве. Так, в тюрьму попала дочь Сары Гуд, которой было всего четыре (!) года, поскольку «потерпевшие» утверждали, что их терзает её дух. Малышку заковали в кандалы и продержали в застенках восемь долгих месяцев. Из тюрьмы девочка проводила свою мать на виселицу. После освобождения несчастный ребёнок навсегда остался инвалидом.

На скамью подсудимых попал даже преподобный Баррафс, бывший салемский священник. Баррафс был представлен как руководитель той самой общины ведьм, которая изводила местное население, насылала болезни и порчу. Когда перед казнью священник без запинки прочёл молитву Господу, присутствовавшие призвали отпустить невиновного. Считалось, что пособник дьявола произнести молитву без ошибок не в состоянии. Но, несмотря на это, Баррафсу не удалось избежать виселицы, так как «околдованные» девочки закричали, что обвиняемому помог «чёрный человек».

В череде многочисленных казней одна, отличная от традиционного повешения, была особенно жестокая. Восьмидесятилетний землевладелец Джайлс Кори поставил под сомнение правомочность суда. Подозреваемый в колдовстве, он не признавал себя виновным. Разъярённый суд приговорил старика к «мучительной и строгой казни». Его подвергли «пытке тяжестью», распластав на земле и положив сверху большую доску с тяжёлыми камнями. Камни постоянно подкладывали, и их общий вес увеличился настолько, что у несчастного вывалился язык. Шериф Корвин запихал его обратно своей тростью. На все задаваемые вопросы Джайлс отвечал требованием увеличить груз. Под грудой тяжёлых камней физически крепкий Кори умирал ещё почти два дня.

Конец безумия

Конец этой массовой истерии положил губернатор Уильям Фипс, после того как его супругу тоже заподозрили в пособничестве дьяволу. Своим указом Фипс распустил суд. Учреждённый новый Верховный суд штата выносил с той поры только оправдательные приговоры, ведь неубедительные видения перестали считать доказательствами причастности человека к чернокнижию.

Всего за время вспышки охоты на Салемских ведьм девятнадцать человек были отправлены на виселицу, четверо погибли в тюрьме, один до смерти раздавлен камнями, а около двухсот жителей общины подверглись арестам по обвинению в колдовстве. Спустя десять лет после трагических событий решения суда были признаны незаконными, всем пострадавшим вернули доброе имя и восстановили в гражданских правах. Семьям жертв Салемского дела массачусетские власти выплатили значительную денежную компенсацию, создав тем самым мировой прецедент материального возмещения ущерба гражданам, пострадавшим в результате судебной ошибки.

Деревня за гранью нервного срыва

О чем рассказывает очередная годовщина Салемского процесса над ведьмами

Триста двадцать шесть лет назад, 10 июня 1692 года, в Бостоне, штат Массачусетс, повесили первую обвиняемую по делу о так называемых салемских ведьмах. Этот эпизод американской истории, жертвами которого стали двадцать пять человек, чья невиновность впоследствии была установлена, послужил настолько болезненным уроком для жителей Новой Англии, что о нем там помнят до сих пор. Вопрос о том, что это было — случай массового помешательства или закономерное следствие провала правосудия, временно устранившегося от разбора конфликтов между соседями, волнует ученых до сих пор. О подробностях этого дела и уроках, которые с тех пор извлекли (или не извлекли) бостонцы, рассказывает историк Юлия Штутина.

10 июня 1692 года в деревне Салем (провинция Массачусетского залива, будущий штат Массачусетс) повесили первую жертву охоты на ведьм. За 14 месяцев — с января 1692 года по май 1693-го — обвинения в колдовстве были предъявлены 172 мужчинам и женщинам из всех слоев общества. За время салемского процесса умерло 25 человек: 19 повесили, пятеро скончались в тюрьме от болезней, а 81-летнего старика раздавили заживо в соответствии со старинной английской пыточной процедурой «peine forte et dure», полагавшейся за отказ давать показания. Никто из казненных или умерших в тюрьме так и не признал себя виновным. Тем удивительнее, что из 55 человек, признавших себя ведьмами и колдунами, казнен не был никто, и все они, в конце концов, оказались на свободе.

В английских колониях в Северной Америке охотились на ведьм и до Салема: считается, что к 1692 году по крайней мере 14 человек в одной только Новой Англии были казнены по обвинению в колдовстве. Последний масштабный процесс произошел в 1662 году в Хартфорде, Коннектикут: перед судом предстали 13 «ведьм», четырех из них повесили. Кстати, по европейским меркам, новоанглийские преследования были заурядны: например, в Вюрцбурге и Бамберге по обвинению в колдовстве в 1626-1631 годах казнили около двух тысяч человек.

Салемские события произвели огромное впечатление на современников: на глазах у колонистов обвинения в колдовстве расползлись по всему Массачусетсу, причем обвинения предъявлялись всем подряд — от нищих старух до столпов общества. Обвинителями оказались тоже все подряд: началось все с детей, затем к ним присоединились взрослые; против ведьм свидетельствовали зажиточные фермеры и рабы, слуги и свободные ремесленники. Среди обвинителей были не только пуритане, представители самого массового религиозного направления в Массачусетсе, но и маргинализованные квакеры, вечно гонимые теми же пуританами. Все это было похоже на «войну всех против всех», о которой так убедительно писал за полвека до Салема Томас Гоббс в трактатах «О гражданине» и «Левиафан».

Вопрос о том, что произошло в Салеме и почему память об этом событии оказалась такой прочной, стал предметом бесчисленных исследований историков, социологов и врачей разных специальностей — от психиатров до эпидемиологов. Салем прочно закрепился в американской литературе и драматургии: чего стоят хотя бы «Дом о семи фронтонах» Готорна или «Суровое испытание» Артура Миллера. О рассказах Лавкрафта, происходящих в вымышленном Аркхеме, с любовью списанном с Салема, тоже трудно забыть.

В то же время в середине XX века один из крупнейших специалистов по пуританизму Перри Миллер писал о салемском процессе как о незначительном событии: и действительно, суд над ведьмами ничего не изменил в религиозной доктрине и никак не повлиял на политическую структуру колонии. Если же посмотреть на салемские события не с точки зрения большой истории, истории доктрин и институтов, а с точки зрения малой, локальной истории, то процесс 1692-1693 годов оказался очень важен для формирования гражданского общества и системы сдержек и противовесов в политическом устройстве Массачусетса. После салемского процесса колонисты стали гораздо требовательнее по отношению к судам, местной законодательной власти и назначенным короной губернаторам, требуя гласности и отчетности. До Декларации независимости оставалось меньше ста лет.

Салемские события начались в январе 1692 года, когда две юные жительницы деревни Салем — девочки 9 и 11 лет — стали демонстрировать странные симптомы: их мучили судороги, их щипали и пинали невидимые руки, они издавали крики и рычали, бросались предметами. Словом, благовоспитанные дети из хороших семей так себя не ведут, а это были именно такие дети: девятилетняя Бетти была дочерью салемского проповедника Сэмюэла Пэрриса, а одиннадцатилетняя Абигайль приходилась Пэррису племянницей. Встревоженные родители Бетти пригласили священника из соседней деревни понаблюдать за странным поведением девочек, и он пришел к выводу, что те чем-то серьезно больны.

В феврале Пэррис пришел к выводу, что дети «околдованы». Выяснилось это так: Титуба, рабыня Пэрриса, по наущению соседки испекла ржаной пирог, замешав тесто на моче Бетти и Абигайль. Пирог, как полагалось по правилам белой магии, скормили домашней собаке, после чего дети немедленно указали на Титубу как на источник своих недугов. В тот же день, что был испечен злополучный пирог, еще две молодые женщины из деревни заявили о том, что их терзают духи. Одна из новых жертв колдовства, Энн Патнэм, дружила с Бетти и Абигайль, а отец Энн был частым гостем старших Пэррисов. Четвертая девушка, Элизабет Хаббард, пожаловавшаяся на чары, служила в доме дяди и тети Энн Патнэм. Но Энн и Элизабет обвинили в своих мучениях не Титубу, а неприятную соседку по имени Сара Гуд, бедную и сердитую старуху. Чуть позже Элизабет заявила, что ее мучает дух Сары Осберн, еще одной старухи, прикованной к постели, но раньше известной всей деревне как своим злоязычием, так и замужеством за бывшим слугой — непозволительной социальной вольностью.

Уже 1 марта констебли из города Салем арестовали Титубу и двух Сар — Гуд и Осберн, и в присутствии всей деревни начались допросы трех женщин. Руководил допросами судья Джон Готорн (John Hathorne), состоятельный салемец безупречного происхождения, наследник самых первых поселенцев Массачусетса (и одновременно прапрадед знаменитого писателя Натаниэля Готорна). У судьи Готорна не было юридического образования, а у суда не было задачи выслушивать две стороны: суду вменялось доказать вину обвиняемых. Звездой допросов оказалась Титуба. Она рассказала, что Гуд и Осберн заставили ее, рабыню, мучить девочек и теперь ее саму терзают духи. Но главное, что услышали жители деревни от Титубы, было сообщение о дьявольской книге, в которой кровью расписались не только три упомянутые выше женщины из Салема, но и еще шесть человек. Все девять ведьм встречались возле дома хозяина Титубы — Сэмюэля Пэрриса.

Рассказ Титубы был очень убедителен и включал в себя все важнейшие признаки заговора ведьм. Правда, изложенное рабыней практически слово в слово повторяло один популярный трактат о ведьмах 1608 года («A Discourse of the Damned Art of Witchcraft»), и хозяин Титубы, проповедник Пэррис, этот трактат не просто читал, а принес экземпляр с собой на допрос. С учетом того, что формально ничто не мешало хозяину инструктировать рабыню, близость показаний Титубы и текста трактата не должна удивлять.

Записи допросов, которые вел Готорн, сохранились, это примечательное чтение. Вот, к примеру, реплики из допроса Бриджет Бишоп, той самой «ведьмы», которую повесили первой:

Бишоп: Я не ведьма, я не знаю даже, что такое ведьма.
Готорн: А откуда вы знаете, что вы — не ведьма?
Бишоп: Не понимаю, что вы говорите такое.
Готорн: Как же вы можете утверждать, что вы — не ведьма, и в то же время не знать, что такое ведьма?

По окончании допросов всех трех женщин — Сару Гуд, Сару Осберн и Титубу — отправили в тюрьму. Пока ничего экстраординарного (для Новой Англии XVII века) в Салеме не произошло: в колдовстве обвинили обычных подозреваемых — двух вредных старух и рабыню небелой расы (Титуба была, по-видимому, индеанкой из Флориды или с одного из островов Карибского моря). В большинстве случаев эта история завершилась бы тихо через пару месяцев: женщин оштрафовали бы и отпустили по домам. В худшем случае показательно бы казнили кого-нибудь. Но не тут-то было.

Энн Патнэм внезапно обнаружила, что теперь ее терзают духи Дороти Гуд, маленькой дочки Сары Гуд, и Марты Кори, жительницы деревни. Тут же выяснилось, что дух Марты мучает еще одну молодую девицу — Мэри Уоррен, служанку в зажиточном доме Проктеров. Но и это было не все: Энн Патнэм неожиданно для всех объявила, что ведьмой является и уважаемая всеми в деревне Ребекка Нерс, семидесятилетняя глуховатая старуха, матриарх большого семейства, раскиданного по всему Массачуссетсу. Таким образом, за каких-то две недели после рассказа Титубы о девяти ведьмах удалось идентифицировать шесть из них.

С середины марта 1692 года началось то, что сейчас бы мы назвали «массовым психозом»: от ведьм страдали уже не только девочки-подростки, но и взрослые люди, включая мужчин. Например, квакерша средних лет по имени Батшеба Поуп заявила, что от наведенных на нее Мартой Кори чар она временно ослепла. К 21 марта в тюрьму отправились четырехлетняя Дороти Гуд, Ребекка Нерс и Марта Кори. Далеко не вся деревня была убеждена в заговоре ведьм против добропорядочных жителей: например, кое-кто обратил внимание, что припадки, которыми внезапно стала страдать Мэри Уоррен, прекратились, как только ее хозяин Джон Проктер пригрозил хорошенько отлупить служанку. Правда, бедной девице это не очень помогло: уже в апреле ее саму обвинили в колдовстве.

Вместе с Уоррен в апреле в тюрьму угодили еще трое: старик Джайлс Кори, отказавшийся свидетельствовать против своей жены Марты, и две женщины — салемская жительница Бриджет Бишоп, которую однажды уже обвиняли в колдовстве, но в тот раз отпустили, и 14-летняя Абигайль Хоббс. Показания юной Хоббс сыграли важнейшую роль в процессе: она рассказала, что ее околдовали не в Салеме, а где-то в районе городка Фалмут в пограничном районе Каско-бэй (нынешний штат Мэн). Очень скоро Энн Патнэм, все та же 12-летняя девица, усилиями которой в тюрьме уже сидели четыре человека, заявила, что теперь ее мучает дух некоего Джорджа Берроуза, покинувшего Салем проповедника, который к весне 1692 года осел в Фалмуте. 4 мая арестовали Берроуза, а заодно и еще четырех женщин из Каско-бэй. А 10 мая в тюрьме умерла первая обвиненная в колдовстве — Сара Осберн.

Зал суда. Иллюстрация 1876 года

14 мая в Массачусетс из Англии прибыл новый губернатор — Уильям Фипс. Фипс родился в Мэне и вырос в Бостоне, так что он неплохо представлял себе местные реалии. Однако размах кризиса — к концу мая в колдовстве было обвинено уже сорок человек, и конца этому не было видно, — застал его врасплох. Кроме того, именно в 1692 году Массачусетс с юридической точки зрения оказался в странном положении: старая колониальная хартия, то есть уложение законов, перестала действовать, а новая еще не начала. Собственно, новую сам Фипс и привез из Англии, но она не могла вступить в действие до 8 июня. Губернатор счел, что действовать надо как можно быстрее, и созвал специальное досрочное заседание суда уже 27 мая.

В отчете, отправленном в Англию, не говорится, что судьям предстояло разбираться с заговором ведьм: вероятно, Фипс хотел скрыть размах происходящего от советников короля. А скрывать было что: эпидемия обвинений только нарастала, теперь ведьм искали уже по всему Массачусетсу, включая Бостон. В числе обвиненных появились столпы общества, например капитан Джон Олден, сын одного из пассажиров «Мэйфлауэра», первого корабля с пилигримами, причалившего к массачусетскому берегу в 1620 году. Олдена, правда, предупредили о готовящемся аресте, и он бежал из Бостона. Как бы то ни было, число обвиненных перевалило за сотню, а обвинителей уже и сосчитать не могли. Действительно, Фипсу надо было действовать, и действовать быстро.

Судьями губернатор назначил девять человек, все они были выходцами из элиты массачусетского общества: купцы, военные, советники. Сторону обвинения, то есть корону и колонию, на процессе представлял опытный бостонский юрист Томас Ньютон, но в его задачу по тогдашним правилам входил только контроль за формальной стороной процесса. Всю остальную работу делали судьи. Обвиненным защитник не полагался: в Массачусетсе до 1705 года нельзя было практиковать право и получать за это деньги.

Первое заседание суда состоялось 2 июня 1692 года. Прокурор Ньютон постановил рассмотреть прежде всего дело Бриджит Бишоп — пусть ее арестовали далеко не первой, зато ее дело было самым очевидным. Ее однажды уже обвиняли в ведовстве, но отпустили за недостатком улик. В этот раз Бишоп не повезло: соседи ей припомнили все, включая шумные ссоры с покойным мужем. Приглашенный врач осмотрел старуху и обнаружил у нее «ведьмин сосок», который, правда, через пару часов почему-то бесследно пропал, но первое слово оказалось дороже второго. Последней каплей стали показания двух плотников, которые за восемь лет до этих событий ремонтировали дом старой Бишоп и нашли в простенке несколько куколок с воткнутыми в них иголками. Такую разновидность черной магии в Англии и колониях знали хорошо, и у старухи не осталось ни единого шанса пережить этот суд. Уже 10 июня ее повесили.

«Ведьмин дом» в Салеме построен не позднее 1642 года. Здесь жил судья Корвин, отправивший на эшафот 19 ведьм.

Суд возобновился 28 июня. За это время появилось только три новых подозреваемых в колдовстве, а один из «старых» умер в тюрьме. Один из судей отказался от дальнейшего участия в процессе, зато остальные восемь заручились поддержкой ведущих пуританских проповедников. Губернатор же получил сразу две петиции от ведущего баптистского проповедника Уильяма Милборна, который просил Фипса не давать судьям строить обвинение только на показаниях, касающихся призраков (spectral evidence). Милборн объяснял, что довести до виселицы можно кого угодно, если рассказать в суде о том, как призрак обвиняемого мучал обвинителя. Поскольку баптисты были диссидентами в среде пуритан, то к Милборну не то что не прислушались, но еще его же и оштрафовали на двести фунтов за подстрекательскую и крамольную петицию. 19 июля повесили еще пять женщин, в том числе Ребекку Нерс и Сару Гуд.

Следующие шесть заседаний суда увенчались 19 августа казнью еще пятерых обвиненных, причем четверо из них были мужчины. Двоих из них мы уже встречали: бывшего салемского проповедника Джорджа Берроуза и фермера Джона Проктера. 19 сентября умер под пыткой упрямый старик Джайлс Кори. Еще восемь человек, в том числе Марту Кори, казнили 22 сентября. У наблюдавших за процессом современников появилось стойкое ощущение, что это безумие уже не остановить.

Все изменилось в октябре. Инкрис Мэзер, самый влиятельный пуританский проповедник Массачусетса, заручился поддержкой четырнадцати других видных церковных деятелей и представил губернатору Фипсу короткий доклад. В нем Мэзер призвал отказаться от показаний, касающихся призраков, о чем месяцами ранее писал баптист Милборн. К диссиденту никто не прислушался, но Мэзера игнорировать было незачем. Фипс запретил выносить приговоры обвиненным и потребовал от судей не принимать от свидетелей «призрачные» показания.

Обвинения стали рассыпаться одно за другим. Казней больше не было, всех обвиненных и подозреваемых распустили по домам (за исключением тех несчастных, за которых семьи не внесли тюремную мзду). Последнее заседание суда состоялось 9 мая 1693 года, на нем рассматривали дело Титубы. С нее сняли обвинения и постановили, что ее хозяин, преподобный Пэррис, должен заплатить за содержание рабыни в тюрьме семь фунтов. Пэррис отказался, но Титубу удалось перепродать другому хозяину, и следы ее после этого теряются навсегда.

Четырнадцать месяцев охоты на ведьм не прошли даром для Массачусетса. Возмущение произошедшим было так велико, что уже в 1697 году колониальное правительство объявило день поста и размышления о трагедии. Тогда же один из судей, участвовавших в процессе, по собственной инициативе публично раскаялся в том, что способствовал казни невинных людей. В 1702 году Энн Патнэм опубликовала письмо, в котором раскаивалась в своих свидетельствах. К 1711 году 22 человека были официально реабилитированы, их семьям выплатили 600 фунтов. В 1957 году штат Массачусетс извинился перед потомками салемских ведьм.

Историю с охотой на ведьм в Салеме долгие годы списывали на трудноопределимый массовый психоз и искали медицинские объяснения показаниям девочек, с которых все началось: то ли они галлюцинировали на фоне отравления спорыньей, то ли страдали тяжелой формой болезни Лайма. Это только две версии из примерно полусотни. Однако в 1974 году историки Пол Бойер и Стивен Ниссенбаум опубликовали монографию «Одержимый Салем: социальные корни колдовства» (Boyer P., Nissenbaum S. Salem Possessed: The Social Origins of Witchcraft. Harvard University Press, 1974), и тогда на печально знаменитую деревню удалось взглянуть совершенно по-новому.

Бойер и Ниссенбаум, изучая историю Салема, вытащили на свет все возможные документы, касающиеся ее жителей накануне охоты на ведьм: брачные свидетельства, купчие, завещания, судебные иски, доверенности, генеалогические древа, долговые обязательства. Картина оказалась сложной, запутанной, но совсем не мистической. Например, выяснилось, что у проповедника Пэрриса, с чьей дочки Бетти началась вся история, был на редкость склочный нрав. Он добивался от своей салемской паствы не только полного содержания, то есть дома, участка, жалованья, но и сена для скота, дров для отопления и других житейских благ и удобств, за которые обычно проповедник платил сам. Половина деревни во главе с Патнэмами согласилась на условия Пэрриса, а вторая половина во главе с Проктерами отказалась. Как мы видели, Патнэмы оказались на стороне обвинения, а Проктера повесили.

Поскольку для обвинения в колдовстве требовалось немного, то жители Салема быстро поняли, какой удобный механизм для сведения счетов друг с другом попал им в руки. Помните квакершу Поуп? Она не только отдала в руки суда Марту Кори, но и способствовала обвинению Ребекки Нерс, чей скот потоптал посевы Поупов. И таких примеров в Салеме при ближайшем рассмотрении оказались сотни. Бойер и Ниссенбаум показали, что в начале 1690-х годов в силу сразу нескольких причин салемцы и в целом жители Массачусетса стали реже судиться друг с другом по хозяйственным вопросам: сказалась и сложная ситуация с судами, которые перестали действовать на время выработки новой хартии, и удорожание судебных пошлин. Таким образом, в колонии, особенно в беднейших ее районах, типичные конфликты перестали разрешаться законным образом и тлели исподволь. Кроме того, в конце XVII века экономика колонии переживала кризис: сказались тяжелые зимы, засухи, неурожаи, а также непрерывные войны с индейцами на северной границе. Многие колонисты заметно обеднели, особенно те, кто целиком зависел от своих полей и скота, а такими были почти все жители деревни Салем.

Колония переживала и духовный кризис. Первое поколение поселенцев были убежденными пуританами, эти люди точно знали, от чего они бежали из Англии и что хотят построить в Америке — максимально приближенный к богу «город на холме». Но уже их дети, не говоря о внуках, растеряли религиозный пыл. Попытки убедить младшее поколение в непреходящей ценности родительского религиозного опыта не увенчались особым успехом.

Это было видно по тому, что население колонии росло и за счет рождаемости, и за счет иммиграции, а число прихожан стагнировало или увеличивалось крайне медленно. Следовательно, рассуждали пастыри, города и деревни переставали быть сообществами верующих, что было характерно для первых поселенцев, а превращались в хорошо знакомые по Старому Свету обычные, то есть полные греха скопления народа. Попытки реанимировать былой религиозный пыл предпринимались постоянно, но успехом увенчивались редко. По-настоящему мощные религиозные возрождения начались в Новой Англии уже в XVIII веке, когда стабилизировалась экономика колоний, а постоянная угроза войны с индейцами отошла на второй план. Но в конце XVII века жители Массачусетса ощущали себя в кольце врагов и бились за выживание. Неудивительно, что религиозного пыла у них было немного. Намного охотнее они искали и находили козлов отпущения.

На этой безнадежной ноте можно было бы и закончить рассказ об охоте на салемских ведьм, констатируя, что экономические и социальные беды в обществе порой рождают совершеннейших чудовищ. Но вот что примечательно: в Новой Англии не забывали эту историю никогда. О ней рассказывали в школах, ее разбирали на уроках права, о ней писали книги. После салемского процесса доверие к правительству колонии было подорвано, а сами колонисты убедились, что строительство города на холме откладывается.

Шеврон полицейского из Салема с изображением ведьмы

Салемского судебного процесса

Салемские ведьмы – многие слышали о них, но мало кто знает, что в действительно они представляли из себя. Вокруг истории знаменитой салемской охоты ходит множество легенд, и отличить ложь от истины не так-то просто. Однако это возможно, если брать во внимание только факты и вещи, известные доподлинно.

Салемские ведьмы история

Несмотря на то, что их называют именно «ведьмами», а не «ведьмаками», среди салемских ведьм были не только женщины. Это 19 женщин и мужчин, которые были жестоким образом повешены по обвинению в колдовстве, а старика Жиля Кори (ему шёл уже 9-ый десяток лет) безжалостно задавили камнями за то, что он отказывался от дачи показаний. Сто человек, в числе которых были и маленькие дети, бросили гнить в тюрьме за одно лишь подозрение в связи с самим дьяволом.

Почему ведьмы называются салемскими?

Охота на ведьм проходила в городе Салем штата Массачусетс (США), основанном выходцами из Англии в 1629 году. Это были религиозные пуритане, ревностно оберегающие вековые традиции и ценности. Люди предпочитали видеть причины своих бед и несчастий не в собственных ошибках, а во вмешательстве тёмных сил. Несмотря на то, что Салем территориально находился в Америке, менталитет его жителей полностью соответствовал типичной европейской средневековой стране.

Причина начала салемской охоты на ведьм

Одним обычным, январским днём 1692 года 9-летняя Лиззи Пэррис и её 12-летняя кузина Эбигейл Уильямс стали вести себя крайне странно. Девочки издавали жуткие крики, верещали как безумные и извивались как змеи. Лиззи была дочерью местного пастора – Сэмюэла Пэрриса, поэтому дело сразу же приняло серьёзный оборот. Как такое могло произойти с примерными маленькими девочками? Почему вдруг они стали вести себя так, будто стали бесами?

Доктор Уильям Григгс, осмотрев пациенток, пришёл к однозначному выводу, что без колдовских сил здесь не обошлось. Да и сами девочки пожаловались на то, что совсем недавно кто-то неизвестный (лица они не разглядели) уколол их булавкой.

Подозрение сразу же пало на служанку Пэррисов – афроамериканку по имени Титуба. По общему мнению всё сходилось – она прибыла из Африки, где колдовство было распространено повсеместно и нашлись свидетели того, как Титуба рассказывала Лиззи и Эбигейл про мистические обряды и жуткие таинства. Пока шло разбирательство, Салем постигло очередное потрясение. Странно вести себя начали и другие дети – а значит, одна темнокожая женщина не могла стать этому причиной, речь шла уже о настоящем ведьмином сообществе, последовали и другие аресты.

Под подозрение попадали все – даже косой взгляд мог стать поводом для ареста и инициирования дальнейшего разбирательства. Однако в действиях тех, кто требовал расплаты, усматривался и вполне рациональный мотив. Так, была обвинена в колдовстве Сара Осборн, которая имела напряжённые отношения со многими горожанами. А Марту Кори арестовали после того, как она прилюдно усомнилась в правдивости слов девочек.

Жертвы салемской охоты на ведьм

Первой жертвой стала Бриджет Бишоп. Защитник не смог отстоять свою позицию, согласно которой дьяволу не требуется разрешение человека на использование его тела на тёмные цели. Победили сторонники теории, согласно которой без ведома человека даже сам Люцифер не способен ничего сделать. Это решило исход всех остальных жертв, хотя первой была именно Бриджет Бишоп.

Эта пожилая женщина со сварливым нравом была идеальной ведьмой в представлении салемцев. Против неё свидетельствовал муж сестры и красильщик. Последний в качестве доказательстве привёл тот факт, что кружева Бишоп были неподобающими для приличной женщины. 10 июня 1692 года она была повешена.

В июле подверглись смертной казни ещё с десяток женщин. С уст одной из них – Сары Гуд во время суда сорвалось проклятие в адрес священнослужителя Николаса Ноеса: « Господь напоит тебя кровью». Эти жуткие слова воплотились в жизнь спустя четверь века – Ноес умер в луже собственной крови. Была Сара Гуд настоящей ведьмой или нет, но её предсказание сбылось с поразительной точностью.

В общей сложности, были казнены 19 человек.

А ведьмы кто?

Поразительно, но поводом для начала такой массовой охоты стали показания маленьких девочек. С виду они казались вполне безобидными, просто ангелами во плоти, но так ли это было на самом деле? Фактически именно Лиззи Пэррис и Эбигейл Уильямс подписывали смертные приговоры людям. Они стали видеть зло повсюду, охотно делились подробностями того, как именно и когда дух ведьмы являлся им, что требовал. Горожане же охотно верили, дополняли рассказы девочек собственными придумками и тем самым, ещё больше очерняли образы заключённых. Вопрос в том, понимали ли девочки, что он творят? Возраст весьма осознанный для того, чтобы иметь представления о том, что хорошо, а что плохо. Быть может, в Лиззи и Эбигейл действительно вселился дьявол и действовал таким образом, чтобы погубить как можно больше людей в Салеме? Так это или нет – цель была достигнута.

Конец салемской охоты на ведьм был положен тогда, когда в колдовстве заподозрили жену губернатора Уильям Фипса. Он не мог этого допустить и своим приказом отменил суд. И именно в это время весь город будто очнулся. Все горожане ужаснулись от тех безумств, что натворили и искренне стали скорбеть о жертвах. Некоторые судьи и присяжные публично раскаялись, но вряд ли это облегчило их душу. Все судебные процессы 1692 по делу салемских ведьм были признаны незаконными, а в 1711 году их жертв полностью оправдали.

Что являла собой салемская охота на ведьм — массовое помешательство или умеренное уничтожение людей остаётся загадкой до сих пор. Ясно одно – несмотря на пуританские нравы, такое стремление салемцев казнить людей, буквально жажда крови, носило явно сверхъестественный характер.

САЛЕМСКОЕ ПРОКЛЯТИЕ

Судебный процесс над салемскими ведьмами, потрясший английские колонии в конце 17-го века, остался в истории как памятник массовому безумию и мракобесию. Более 20 человек расстались с жизнью из-за абсурдных обвинений и непроверенных слухов. Пожалуй, это одно из самых трагических и показательных событий за все время охоты на ведьм.

Британская колония Новая Англия (северо-восток современных США) заселялась пуританами. Эти сторонники максимально строгой религиозной жизни, осуждавшие любые праздные развлечения, много работали и мало улыбались. Люди верили, что на каждом шагу их подстерегает коварный и злокозненный дьявол, подталкивающий людей к дурным поступкам. А за каждый грех сурово карает всезнающий и вездесущий Бог. В такой атмосфере процветали суеверия, а люди боялись буквально всего. Все вышесказанное относится и к деревушке Салем на побережье Атлантики (в наши дни — город Денвере в штате Массачусетс). Именно там в конце 17-го века развернулась трагическая история, известная как судебный процесс над салемскими ведьмами.

Деревня с проблемами

Жизнь в деревне Салем была нелёгкой. Почвы не отличались плодородием, так что урожаи редко радовал фермеров. А новые земли приходилось отвоёвывать у индейцев, которые периодически устраивали ответные атаки. Мрачные жители Салема привыкли воспринимать все невзгоды как испытания, посланные Богом. Но всё это не делало их добрее друг к другу. Даже среди соседей-пуритан из ближайшего города (он тоже назывался Салем, что иногда создаёт путаницу) жители деревни слыли угрюмыми и неприветливыми. Дети воспитывались в крайней строгости, им запрещалось играть (вместо этого следовало охотиться, рыбачить или овладевать ремеслом). Женщины находились в полном подчинении у мужчин и считались созданиями, изначально греховными по своей природе. Понятно, что ни о какой музыке, танцах и прочих светских увеселениях речи не шло.

«Городских» жители деревни Салем недолюбливали. Также они не хотели подчиняться городскому священнику и добились того, чтобы им назначали своего собственного пастора.

Правда, тут же обнаружилась проблема — бережливые до скупости салемцы совершенно не желали платить своему духовному лидеру зарплату. Поэтому первые трое пасторов не задержались на невыгодном месте. В июле 1689 года новым священником Салема стал Сэмюэль Пэррис.

Увы, у него отношения с населением тоже не сложились. Жители деревни были недовольны буквально всем. Тем, что он даёт плохие советы. Тем, что он неспособен решить споры, возникающие внутри общины. Наконец, тем, что он купил слишком роскошные подсвечники и сосуды для Святых Даров. Спустя 2 года службы Пэрриса община Салема единодушно решила прекратить выплачивать ему деньги и потребовать его отзыва из прихода. Однако лидеры пуританской церкви Новой Англии уже устали от несговорчивости салемцев. Да и желающих ехать служить в столь проблемное и неуютное место как-то не находилось. Поэтому Пэррис остался на своём месте.

Симптомы колдовства

История салемских ведьм началась 20 января 1692 года, когда у Элизабет, 9-летней дочери Сэмюэля Пэрриса, и Эбигейл Уильямс, его 11-летней племянницы, начались странные припадки. Девочки кричали, прятались от людей, бились в конвульсиях. Когда неведомая болезнь отступала, они жаловались на то, что их как будто кто-то колет ножом или булавкой. Но самое гнетущее впечатление на богобоязненных жителей Салема произвело то, что девочки в церкви затыкали уши, когда пастор читал проповедь. Иначе как кознями дьявола подобное было объяснить невозможно.

Врач, обследовавший девочек, сообщил, что симптомы очень похожи на те, что наблюдались у детей в Бостоне 4 года назад. Тогда было вынесено официальное судебное решение, что детей заколдовала ведьма — ирландская прачка Энн Гловер. Женщину повесили. Сомнений не оставалось — в Салеме завелась ведьма, которую нужно было срочно найти и обезвредить.

Тем временем и другие дети в деревне стали вести себя похожим образом. Стремясь поскорее найти источник злого колдовства, соседка Пэрриса по имени Мэри Силби приказала одному из рабов в доме пастора приготовить «ведьмин пирог». Согласно народному поверью, если замесить ржаную муку на моче жертвы ведьминого колдовства, а потом дать съесть испечённый из такого теста пирог собаке, то ведьма будет мучиться от боли, как будто собака кусает её.

Пастор Пэррис, узнав о поступке соседки, пришёл в негодование. Он строго отчитал Мэри Силби, заявив, что прибегать к суевериям вместо помощи Господа — это всё равно что потворствовать колдовству. Пэррис заявил, что лично найдёт ведьму, не прибегая ни к каким уловкам. Он подверг девочек строгому допросу, и напуганные дети наконец указали на «ведьму». Ей оказалась рабыня пастора по имени Титуба (до сих пор точно не понятно, была она африканкой или индианкой). По словам девочек, Титуба «говорила с ними о магии». Кроме того, они назвали ещё двух «ведьм» — деревенскую нищенку Сару Гуд и одинокую вдову Сару Осборн. 29 февраля 1692 года все эти женщины были арестованы.

Казалось бы, община могла вздохнуть спокойно. В обвинениях против цветной рабыни никто не сомневался, судьба нищенки никого не волновала. А Сару Осборн в Салеме крепко недолюбливали за то, что она не ходила в церковь и вообще относилась к пуританству довольно критично. Однако 11 марта заболела ещё одна девочка по имени Энн Путнам. По её обвинению была арестована ещё одна жительница деревни — Марта Кори. Стало ясно, что охота на ведьм в Салеме только начинается.

Обвиняется призрак!

В течение последующего месяца в тюрьму попали ещё несколько женщин, обвинённых в колдовстве. Причём чем дальше, тем больше нарастало безумие ситуации. 23 марта была арестована четырёхлетняя Дороти — дочь Сары Гуд. Бедная девочка сама заявила, что является ведьмой, чтобы её поместили в тюрьму, к матери. А 30 апреля за решётку угодил Джордж Берроуз — один из священников, служивших ранее в Салеме. За время своей службы он нажил в деревне несколько личных врагов, которые теперь решили свести с ним счёты, используя всеобщую истерию.

Теперь почти каждый день в Салеме кого-нибудь арестовывали или допрашивали по вопросам, связанным с колдовством. Официальное судебное разбирательство ещё не началось, а в тюрьме уже томилось более десятка человек, как мужчин, так и женщин. Первой жертвой охоты на ведьм стала Сара Осборн, которая 10 мая умерла в тюрьме, не вынеся тяжёлых условий содержания.

27 мая был оглашен состав судей, которым предстояло разобраться в том, кто из взятых под стражу действительно является колдуном или ведьмой. Примечательно, что во главе судейской коллегии был поставлен Уильям Стаутон — человек, имевший религиозное образование и большие политические амбиции, но не имевший никакого отношения к юриспруденции.

Чтобы доказать, что обвиняемые являются ведьмами, использовались различные виды доказательств. Например, на телах женщин искали особые отметки и места с повышенной чувствительностью. Это считалось явным признаком сношений с дьяволом. Также считалось, что если прикосновение женщины способно унять припадки у больных детей, то она и есть та ведьма, которая их наслала.

Наконец, одним из главных доказательств были показания девочек, говоривших, что к ним являлся призрак кого-либо из числа обвиняемых. Правда, вокруг этого момента развернулась настоящая богословская дискуссия. Само по себе существование призраков ни у кого из обвинителей сомнений не вызывало. Зато возникал вопрос — может ли дьявол использовать облик человека, если тот не давал на это своего согласия? По мнению салемских судей, такое согласие было необходимо. А значит, связь с врагом рода человеческого можно было считать доказанной.

Неправедный суд

Первая казнь в Салеме состоялась 10 июня 1692 года. По приговору суда была повешена Бриджет Бишоп. В следующем месяце та же участь постигла ещё 5 женщин. В том числе и Сару Гуд. Четырехлётнюю Дороти суд пощадил, освободив ребёнка под залог в 50 фунтов стерлингов.

В августе суд отправил на виселицу ещё 5 человек, среди которых был Джордж Берроуз. Священник до последнего не мог поверить в то, что приговор будет приведён в исполнение. Уже перед эшафотом он громко и без запинки прочитал молитву (считалось, что колдун сделать этого не способен). Но это не спасло пастора.

Охота на ведьм набирала обороты и выплеснулась далеко за пределы деревни. По схожим обвинениям были арестованы люди в городах Салеме, Бостоне, Топсфилде. А в Андовер даже специально приглашали девочек из Салема, чтобы те своим намётанным глазом опознали среди горожан ведьм. Обвинения затронули более 200 человек, из которых порядка 150-175 были заключены в тюрьму. Во время заключения несколько человек умерли.

От всех обвиняемых требовали признания в колдовстве. И приблизительно 50 человек дали такие признания. При этом обвинители не гнушались использовать жестокие пытки. 80-летний фермер Жиль Кори (муж обвиняемой Марты Кори) отказался давать любые показания против жены, себя или ещё кого бы то ни было. Тогда к нему была применена процедура «выдавливания признания». На грудь несчастного один за другим клали тяжёлые камни. После пары дней истязаний Жиль Кори умер. Спустя 3 дня его жена была повешена вместе с ещё несколькими «ведьмами» и «колдунами».

Всего за время салемского безумия было повешено 19 человек. К октябрю 1692 года даже самые яростные борцы с ведовством стали понимать, что происходит что-то ненормальное. К процессу подключились священники, которые настойчиво указывали на то, что дьявол может принимать любой облик и человек при этом совершенно ни при чём. Наконец губернатор Уильям Фипс запретил производить дальнейшие аресты. А спустя некоторое время объявил о помиловании всех обвиняемых.

В 1697 году участники процесса признали свою ошибку. А в 1702 году решение суда было признано незаконным. Уже в 20-м веке штат Массачусетс в качестве символического шага постановил официально отменить приговоры всем осуждённым во время салемского процесса.

Заговор пастора

Современные исследователи не раз пытались понять, что же произошло в Салеме. Самая простая версия: массовая истерия, обусловленная религиозным фанатизмом пуритан. Другие утверждают, что дети в Салеме и других местах отравились спорыньёй (грибок, поражающий рожь и вызывающий у людей спазмы и расстройства психики). Наконец, весьма популярна теория о некоем сговоре детей, которые, начав обманывать, уже не могли остановиться, напуганные общественным резонансом своей проделки.

Последняя версия имеет под собой существенные основания. Одна из девочек-обвинительниц, которую звали Мэри Херрик, в самый разгар процесса призналась, что все выдвинутые ею обвинения ложны. Собственно, с её признания всеобщее безумие и пошло на спад. Энн Путнам, по чьему обвинению была арестована и повешена Марта Кори, в 1706 году публично заявила, что давала показания против невинных людей, потому что была обманута дьяволом.

Ещё интереснее, что во время процесса одна из девочек прямо на судебном заседании обвинила в колдовстве одного из влиятельных жителей Салема. И буквально тут же взяла свои слова обратно, признавшись, что это было просто баловство. Как будто ей кто-то подсказал, как надо поступить. Похоже, если сговор детей действительно существовал, то он возник отнюдь не сам собой. Кто же мог стоять за спинами детей?

Весьма подходящий кандидат на эту мрачную роль — пастор Сэмюэль Пэррис. Не сумев наладить дела в своём приходе, он вполне мог изобрести коварный план по тому, как прибрать Салем к рукам. Страх перед сверхъестественными силами отлично подходил. Напугать прихожан Богом во время проповедей ему не удалось и он решил привлечь на помощь другую сторону. Несмотря на свой сан пастора, Пэррис воспринимал мир весьма цинично. Ведь духовную карьеру он начал строить довольно поздно, а до этого был обычным плантатором.

Непосредственно перед переездом в Салем Сэмюэль Пэррис жил в Бостоне и прекрасно знал историю суда над Энн Гловер. Так что он вполне мог подговорить девочек симулировать нужные симптомы, оговорить свою рабыню, чтобы приобрести авторитет «охотника на ведьм» и показать общине Салема свою полезность. Однако его план провалился. Начав интригу, пастор не смог её контролировать и только наблюдал, как полыхает раздутое им пламя. После того как все утихло, Пэррис принёс официальные извинения за своё участие в процессе над ведьмами и был оправдан.

Он ещё некоторое время провёл в Салеме и даже сумел отсудить у общины недоплаченные ему деньги. Затем вернулся в Бостон, где снова занялся бизнесом, навсегда оставив пасторское служение.

Фото: Судебный процесс в Салеме, открытка Августуса Л. Мейсона, 1883